История Татьяны про синдром ОКР у дочери

Истории людей

Год назад моя дочь мучилась от обсессивно-компульсивного расстройства, и все это практически поставило мою семью на колени

На данный момент моей дочери исполнилось семь лет. Сейчас её можно назвать уравновешенной, милой, любящей, уверенной в себе и очень умной маленькой девочкой, однако год назад все было совсем по-другому.

Несмотря на то, что в школе она вела себя хорошо и получала хорошие оценки – слава богу! – как только она возвращалась домой, она становилась совсем другим человеком. У неё постоянно менялось настроение, и эти перепады были просто ужасными.

Кроме того, у неё была одна навязчивая идея – она считала, что её руки постоянно «липкие»

Она входила в дом, находясь в крайней степени нервного возбуждения, бегом бежала в ванную и начинала неистово мыть руки с криками о том, что её руки ВСЕ ЕЩЕ ЛИПКИЕ!!!!! Она мыла руки снова и снова, опять и опять, она тёрла мылом пространство между пальцами и кричала о том, что она никак не может отмыть их, и в какой-то момент она выходила из себя и начинала вести себя как взбесившееся животное.

Она пинала и била меня, она визжала и кричала, что она ненавидит меня. Она подбегала к своей старшей сестре и царапала и кусала её. При этом её голос звучал угрожающе, а её взгляд был исполнен чистого зла – на самом деле все это внушало страх. Я опробовала все способы, которые, по моему мнению, могли ей помочь – я обнимала её, я выражала свою любовь к ней, я пыталась объяснить ей, что на самом деле её руки не могут быть липкими. Иногда я даже кричала на неё, но ни один из этих способов не давал эффекта.

Её обсессия прогрессировала, и её ритуалы стали настолько навязчивыми, что она делала одно и то же каждый день, изо дня в день.

В итоге я обратилась за помощью к нашему лечащему врачу

Я редко к нему обращалась с какими-то вопросами, и я знала, что он воспримет меня всерьёз. Я недоумевала, почему так происходит: может быть, проблема была во мне? Может быть, это я не справляюсь с ролью матери? Врач увидел крайнюю степень отчаяния, в которой я находилась на тот момент, и, выслушав мой рассказ, он сразу же поставил диагноз «обсессивно-компульсивное расстройство».

К счастью, нас направили в психологический центр «Мастерская Души и тела», где Николай Игоревич попросил меня подробно рассказать о нашей жизни, начиная с момента зачатия ребёнка, описать своё самочувствие во время беременности, сами роды и первые дни жизни дочери и рассказать обо всем, что происходило в нашей жизни вплоть до настоящего момента.

Я подробно описала ему все эти события, многие из которых я находила горестными и мучительными – например, когда у нас родилась дочь, мой муж нигде не работал (во время кризиса он попал под сокращение). Я полюбила свою дочь в тот момент, когда она родилась – она была очень красивым ребёнком, настоящим маленьким ангелочком. Я сразу же почувствовала близость с этим крохотным существом, однако когда я купала её, готовясь к выписке из роддома, пришли врачи, осмотрели её и забрали её у меня, сказав о том, что они подозревают наличие менингита.

В тот момент кровь застыла у меня в жилах – я не верила в то, что это происходит со мной. Я не хотела видеть отделение детской реанимации изнутри, потому что несколько лет назад я была там и собственными глазами видела, как моя старшая племянница девятнадцати месяцев от роду боролась за жизнь и проиграла эту битву. Её смерть разбила мне сердце, и когда я увидела своего собственного маленького ангелочка в палате интенсивной терапии, я просто не могла в это поверить.

Мой муж тоже тяжело переживал случившееся. В тот момент наши отношения были весьма непростыми, к тому же из-за отсутствия работы он потерял уверенность в себе. Я ни на шаг не отходила от своей дочери, я постоянно обнимала и гладила её, пытаясь отдать ей всю свою любовь прежде, чем её заберут у меня. На протяжении следующих трёх лет мне казалось, что кто-то или что-то постоянно вмешивается в мою жизнь, буквально отравляя её.

Все, что могло пойти не так, шло не так

У меня на руках была маленькая дочь с подозрением на менингит – через пять месяцев врачи поставили ей диагноз «инфекция мочевыводящих путей», — мой муж страдал от серьёзной депрессии, и за ним тоже нужно было присматривать, мы были крайне ограничены в финансах, я не чувствовала себя в безопасности, и надо мной как будто нависла чёрная туча отчаяния и безысходности. Эти три года были просто ужасными, но, оглядываясь назад, я понимаю, что мы извлекли урок из сложившейся ситуации.

Я рассказывала обо всех этих событиях, и в ходе рассказа я поймала себя на мысли: «Ну, с учётом всех этих неприятностей и травм, которые пришлось перенести моей дочери, совершенно неудивительно, что теперь у неё возникли определённые проблемы!».

Симптомы её ОКР не были странными или аномальными, но как мы могли разорвать этот замкнутый цикл?

Николай Игоревич поговорил с ней наедине, а потом вызвал меня и мужа. В двух словах он объяснил нам, что на самом деле руки нашей дочери не были «липкими» – в действительности она испытывала сильный гнев и страдала от отсутствия ощущения безопасности и надёжности. Когда она приходила домой из школы, такое поведение было её способом выражения гнева по поводу того, что целый день она находилась вдали от меня.

Она не чувствовала себя в безопасности и тревожилась обо мне все время, пока она была в школе, и проблемные модели поведения были её способом выражения всех этих чувств и эмоций. Её буйный нрав и истерики на самом деле не были связаны с ОКР: она много раз видела, как её отец расстраивается и приходит в бешенство, она много раз слышала, как он бушевал и выдавал гневные тирады, и она думала, что такое поведение является вполне приемлемым.

Все это показалось мне вполне разумным, но все же я испытывала мучительное чувство вины – одну из радостей материнства! С тех пор моя дочь ни разу не сказала: «Мои руки липкие!», — несмотря на то, что у неё проявлялись другие симптомы ОКР.

Однако теперь я понимала, что с ней происходит, и мне удавалось пресечь все эти проявления в корне.

За все время страданий моей дочери я говорила сама себе о том, что подобный механизм контроля может оказаться просто ужасным. Я вспоминала о том, как я рассказывала своим друзьям о своих страхах – тогда я боялась, что подобное поведение как-то связано с анорексией. Мне очень жалко других людей, страдающих от этого расстройства, а также членов их семей.

Мне казалось, что я схожу с ума, и многочисленные члены моей большой семьи ругали меня за то, что я ищу помощи, но для моей семьи, и особенно для моей дочери обращение за помощью стало самой лучшей вещью из всего того, что я когда-либо для них делала.

Татьяна

Присылайте нам свою историю на почту admin@лечение-окр.рф

Оцените статью
Лечение-окр.рф
Добавить комментарий